в мяудоме генеральная
уборка
или
кое-что нелишнее

Линять весной приятнее всего.
Осенью тоже можно, но шерсть выходит какая-то задумчивая: прячется в углы и готовится к долгой зиме. Весной — другое дело. Она мечтательно летает в солнечных лучах, цепляется за занавески, оседает на подоконнике и всем своим видом сообщает: я здесь надолго.
Жужа уже третье утро подряд недовольно смотрела на это наступление разноцветных комков вчерашней красоты и хмурила морду.
Сначала она терпеливо молчала. Потом возмущённо чихнула и твёрдой походкой направилась в кладовку. Входить туда без объяснения намерений имела право только Жужа.
Если кто-нибудь другой приближался к её двери, сразу возникали неудобные вопросы: «Что ты там забыл? Давно по ушам не прилетало?»
Сначала оттуда послышался глухой стук. Потом что-то зашуршало, подозрительно звякнуло, и наконец дверь открылась, выпустив наружу большую картонную коробку. Жужа старательно толкала её сзади лбом, упираясь в пол всеми четырьмя лапами. Делала это она так решительно, будто это было только началом какого-то большого плана, известного пока только ей.
На боку картонного ящика из-под консервов с тунцом неровными буквами чернело: «НЕНУЖНОЕ».
Пельмешек сразу отвлёкся от старательного вылизывания хвоста, которым он занимался уже целых полчаса с таким упоением, словно пригласил на романтическую прогулку соседскую кошку и сейчас готовился произвести на неё неизгладимое впечатление. Повернув морду на внеплановый шум и прочитав загадочную надпись, он принял вид кота, которому сейчас придётся во всём разобраться:
— Слово какое-то тревожное.
Ещё мгновение назад МяуДом посапывал, грел на солнце животы и лениво щурился от весеннего света, а теперь замер.
Никто не знал, что именно означает это опасно вместительное «ненужное». Но каждому почему-то показалось, что речь может идти о каком-нибудь тёплом, усатом существе, которое занимает лучшее место на диване, требует ужин и считает своё мурчание достаточным вкладом в общее хозяйство.
Пока это слово ещё не повисло посреди комнаты, Сосиска дремал возле кухни, ожидая, с какой стороны может появиться завтрак, а Карман сидел у ножки стола и катал перед собой монетку, время от времени прислушиваясь к её звону. Ему нравилось, когда деньги делают вид, что работают.
Но тут он, как и все, покосился на ящик с надписью, и монетка, оставшись без присмотра, покатилась дальше сама. Сначала медленно, потом всё увереннее. Она пересекла комнату, ткнулась ребром в картонный бок и упала плашмя с таким звуком, будто в МяуДоме только что вывесили список всех жильцов с указанием, кто когда стащил ленточку, опрокинул чашку, спал на чужой подушке и вообще давно ходил по самому краю этого опасного слова «ненужное».

— Капитал, — сказал Карман, стараясь говорить спокойно, — в отличие от некоторых, не любит внезапные риски.
Жужа повернула к Карману морду.
— Это ты про кого?
Карман посмотрел на монетку, потом на ящик.
— Про слово «ненужное». Оно явно пришло сюда не просто так.
— Оно пришло потому, что в МяуДоме завелось слишком много мусора и предметов без определённого занятия, — сурово отрезала Жужа. — А когда предмет ничем не занят, он занимает полезную площадь.
Сосиска сидел с широко открытыми глазами и думал уже не о завтраке, а о собственном коэффициенте полезности.
— Я тоже бываю ничем не занят, — сказал он. — Но заметьте, я создаю уют.
— Тебя пока оставим для наблюдения, — не без угрозы ответила Жужа. — Но если под тобой обнаружится хоть одна крошка недельной давности, вопрос будет пересмотрен.
Сосиска осторожно приподнялся, оглядел место, где лежал, и с облегчением вернулся в прежнее положение.
— Чисто. Я всегда говорил: правильное лежание облагораживает поверхность.
Жужа не стала спорить. Она подцепила лапой первый попавшийся комок шерсти и отправила его в коробку.
Комок послушно лёг на дно коробки и уютно устроился в углу.
Жужа нахмурилась ещё сильнее.
— Вы видели? Он уже обживается.
— Кто? — не понял Сосиска.
— Комок шерсти. Только что валялся на полу без всяких прав, а теперь лежит в коробке так, будто ему выдали собственный угол со свидетельством на право вечного проживания.
Она обвела взглядом всех кото-жильцов:
— Именно поэтому я объявляю сегодня генеральную уборку. Всё, что валяется без дела, отправляем сюда, — Жужа повела ухом в сторону ящика, будто тот уже был не коробкой, а официальным учреждением. — Без споров и жалоб.

После этих слов всем стало немного легче.
Выяснилось, что речь идёт не о котах. Коты не валялись без дела, а присутствовали в МяуДоме на законных основаниях: грели воздух, украшали пол и при необходимости создавали уют.
Зато вокруг них сразу обнаружилось множество предметов, чьи права на существование выглядели куда менее убедительно.
Некоторые из них сразу постарались выглядеть занятыми. Верёвочка вытянулась вдоль стены, будто измеряла комнату. Клочок газеты прилип к ножке стола с видом важного объявления. А пустая катушка встала боком, изображая колесо от точилки для когтей.
Пельмешек внимательно огляделся вокруг и вдруг понял, что в комнате пасётся целое стадо мусора, давно оставленное без присмотра. Комната выглядела так, будто МяуДом за зиму отрастил лишние углы. Под креслом серела пушистая полоса. Возле кладовки лежало что-то маленькое и подозрительно довольное собой. Комок шерсти на подоконнике прилип к цветочному горшку и делал вид, что он пушистый мох.
Пельмешек вздохнул, посмотрел на шерстяное стадо под креслом и признал:
— Жужа права.
В комнате вдруг стало так тихо, что было слышно, как голубь за окном переставляет цепкие лапы по карнизу.
— Повтори, пожалуйста, — попросил Карман. — Мне показалось, в МяуДоме только что произошло историческое событие.
— Жужа права, — спокойно подтвердил Пельмешек. — Если беспорядок уже устраивается в коробке как у себя дома, значит, он давно перестал быть случайностью.
Жужа чуть приподняла подбородок:
— Благодарю за поддержку.
— Но, — добавил Пельмешек, — уборка должна проходить без перегибов. Всё ценное, съедобное и подозрительное сначала предъявлять мне на экспертизу.

(продолжение следует)