Сергей Колков: человек, который понял котов
Говорят, он много лет провёл среди котов.
Не просто держал дома одного воспитанного котика, который спит на диване и иногда роняет цветы, а жил в настоящем кото-обществе: с ночными собраниями на кухне, тайными переговорами у батареи, внезапными набегами на холодильник и долгими философскими паузами перед закрытой дверью.
Сначала он, как и всякий обычный человек, думал, что коты говорят просто «мяу». Потом понял: это только маскировка для посторонних.
На самом деле этот короткий звук может означать: «открой дверь», «закрой дверь», «почему миска пустая», «я не просил тебя закрывать дверь», «положи обратно то, что я только что сбросил», а иногда и более сложное: «я, конечно, тебя уважаю, но твоя роль в этом доме сильно преувеличена».
Ему понадобилось двадцать пять лет, чтобы разобраться хотя бы в основах.
Он терпеливо изучал кошачий язык, почти научно. Сидел в кресле, делал вид, что читает книгу, а сам запоминал интонации. Различал мяуканье: голодное, возмущённое, театральное, профилактическое и то особое, утреннее, когда коту просто надо, чтобы человек немедленно проснулся и посмотрел, как лежит кот в лучах солнца.
Особенно трудно ему давались кото-анекдоты.
Кошачий анекдот устроен не так, как человеческий. Там нет длинной подготовки и ударной концовки. Кот может просто посмотреть на пустую коробку, потом на другого кота, потом на человека — и вся комната уже понимает, что это было смешно. Человек, конечно же, не понимает. А Сергей Колков, после двадцати пяти лет практики, наконец начал тихо смеяться вместе с ними.
С этого момента коты признали его почти своим.
Не совсем котом — до этого ему всё-таки не хватало хвоста, гибкости и умения выглядеть невиновным рядом с разбитой вазой. Но почётным наблюдателем — да. Ему разрешили присутствовать при важных событиях: спорах о мисках, заседаниях у камина и обсуждении того, почему люди так неудачно устроили мир, если в нём нельзя спать восемнадцать часов подряд без замечаний.
Так появился тщательно подслушанный «МяуДом».
Сергей Колков всего лишь записал те сказки, которые коты давно рассказывали друг другу: про Пельмешка, Жужу, Пышку, Сосиску, Кармана, Иголку, Вжика и прочих обитателей МяуДома, где даже плед имеет биографию, а каждая батарея хранит семейные тайны.
Конечно, потом коты всё отрицали.
Они сказали, что никаких историй не было, никаких газет не читали, собраний не проводили, а если кто-то что-то услышал, то это ему показалось от усталости. Но рукопись уже была готова.
И, возможно, именно поэтому в книге так много правды.
Сергей Колков стал первым переводчиком кото-сказок.
И теперь, когда где-нибудь в тишине раздаётся короткое «мяу», он уже не спрашивает: «Что тебе надо?»
Он прислушивается.
Потому что, возможно, это не просьба, а начало новой кото-истории.
Не просто держал дома одного воспитанного котика, который спит на диване и иногда роняет цветы, а жил в настоящем кото-обществе: с ночными собраниями на кухне, тайными переговорами у батареи, внезапными набегами на холодильник и долгими философскими паузами перед закрытой дверью.
Сначала он, как и всякий обычный человек, думал, что коты говорят просто «мяу». Потом понял: это только маскировка для посторонних.
На самом деле этот короткий звук может означать: «открой дверь», «закрой дверь», «почему миска пустая», «я не просил тебя закрывать дверь», «положи обратно то, что я только что сбросил», а иногда и более сложное: «я, конечно, тебя уважаю, но твоя роль в этом доме сильно преувеличена».
Ему понадобилось двадцать пять лет, чтобы разобраться хотя бы в основах.
Он терпеливо изучал кошачий язык, почти научно. Сидел в кресле, делал вид, что читает книгу, а сам запоминал интонации. Различал мяуканье: голодное, возмущённое, театральное, профилактическое и то особое, утреннее, когда коту просто надо, чтобы человек немедленно проснулся и посмотрел, как лежит кот в лучах солнца.
Особенно трудно ему давались кото-анекдоты.
Кошачий анекдот устроен не так, как человеческий. Там нет длинной подготовки и ударной концовки. Кот может просто посмотреть на пустую коробку, потом на другого кота, потом на человека — и вся комната уже понимает, что это было смешно. Человек, конечно же, не понимает. А Сергей Колков, после двадцати пяти лет практики, наконец начал тихо смеяться вместе с ними.
С этого момента коты признали его почти своим.
Не совсем котом — до этого ему всё-таки не хватало хвоста, гибкости и умения выглядеть невиновным рядом с разбитой вазой. Но почётным наблюдателем — да. Ему разрешили присутствовать при важных событиях: спорах о мисках, заседаниях у камина и обсуждении того, почему люди так неудачно устроили мир, если в нём нельзя спать восемнадцать часов подряд без замечаний.
Так появился тщательно подслушанный «МяуДом».
Сергей Колков всего лишь записал те сказки, которые коты давно рассказывали друг другу: про Пельмешка, Жужу, Пышку, Сосиску, Кармана, Иголку, Вжика и прочих обитателей МяуДома, где даже плед имеет биографию, а каждая батарея хранит семейные тайны.
Конечно, потом коты всё отрицали.
Они сказали, что никаких историй не было, никаких газет не читали, собраний не проводили, а если кто-то что-то услышал, то это ему показалось от усталости. Но рукопись уже была готова.
И, возможно, именно поэтому в книге так много правды.
Сергей Колков стал первым переводчиком кото-сказок.
И теперь, когда где-нибудь в тишине раздаётся короткое «мяу», он уже не спрашивает: «Что тебе надо?»
Он прислушивается.
Потому что, возможно, это не просьба, а начало новой кото-истории.